Ватлин Александр Юрьевич — доктор исторических наук, профессор кафедры новой и новейшей истории исторического факультета
119991, Москва, ул. Ленинские горы, 1
Alexander Yu. Vatlin — Doctor of Sciences (History), Professor at the Department of Modern and Contemporary History
1 Leninskie Gory, Moscow, 119991
Подписание Декларации об образовании СССР 30 декабря 1922 г. открыло новую страницу в истории международных отношений. В то же время это событие стало результатом напряженной внутри- и международно-политической борьбы в предшествующие годы. Для понимания ее перипетий, а также тех последствий, которые она имела для будущего международного рабочего движения, особый интерес представляет изучение деятельности Коммунистического интернационала. Как отмечает автор, для Коминтерна 1922 год прошел под знаком противоречивого сочетания инерции настроений «бури и натиска» первых послереволюционных лет и новых политических веяний, связанных со становлением идеологии мирного сосуществования. В этом контексте в статье проанализирована роль, которая отводилась лидерами большевиков Коминтерну в ходе подготовки и проведения Генуэзской конференции, прежде всего — политике единого рабочего фронта. Показано, что сама идея развития сотрудничества с социалистами и социал-демократами вызвала крайне неоднозначную реакцию представителей западных коммунистических партий. В этой связи особое значение для лидеров большевиков имела позиция Коммунистической партии Германии (КПГ). И действительно, ее пример представляется очень показательным с точки зрения понимания тенденций и противоречий развития международного коммунистического движения в рассматриваемый период.Правление КПГ приветствовало коминтерновский поворот к единому рабочему фронту. Однако автор отмечает, что эта поддержка строилась на очень неустойчивом компромиссе между разнонаправленными внутрии внешнеполитическими императивами, включавшими оппозицию левых радикалов в самой партии, ее конфликт с правительством Веймарской республики, на которые накладывалась идейная и финансовая зависимость от Москвы. Как следствие, в действиях КПГ в рассматриваемый период наблюдалась непоследовательность, которая была прямым отражением общих проблем, характерных для международного рабочего движения в тот период в целом. Подтверждением этого тезиса может служить Четвертый конгресс Коминтерна, состоявшийся в конце 1922 г. На нем так и не была сформулирована четкая стратегия взаимодействия между российскими большевиками и зарубежными коммунистами. Однако решения Четвертого конгресса предопределили дальнейшую эволюцию идеологии и практической деятельности Коминтерна. Политика единого рабочего фронта получила расширительное толкование. В то же время Коммунистический интернационал ощупью двигался к пониманию сущности такого политического феномена, как фашизм.
The signing of the Declaration on the formation of the Soviet Union on December 30, 1922 marked a new stage in the history of international relations, and, at the same time, took stock of intense domestic and international political struggle unfolding in the previous years. The developments within the Communist International were of particular importance for both the outcomes of this struggle and the future of international labor movement. The author stresses that for the Comintern the year of 1922 was dominated by a struggle between the two opposing ideological and political trends: the inertia of the ‘storm and onslaught’ enthusiasm of the first post-revolutionary years and the rise of the ideas of peaceful coexistence. In this context, the paper assesses the role that the Bolshevik leaders envisaged for the Comintern during the preparation and conduct of the Genoa Conference and, particularly, for the policy of the united workers front. The author shows that the very idea of cooperation with socialists and social democrats received an extremely ambiguous reaction from representatives of Western communist parties. In this regard, the position of the German Communist Party (KPD) was of particular importance to the Bolshevik leaders. Indeed, the case of KPD was emblematic of those tendencies and contradictions that marked the development of the international communist movement in the period under review. The KPD leaders welcomed the Comintern’s turn towards a united workers front. However, the author notes that this support was based on a highly unstable compromise between multiple contradicting domestic and foreign policy imperatives, including opposition from the left-wing radicals within the party and continuous conflict with the government of the Weimar Republic, exacerbated by ideological and financial dependence on Moscow. As a result, the KPD’s actions were very often ad hoc and inconsistent, reflecting general issues typical to the international labor movement of that period. That became clear during the Fourth Congress of the Comintern, which took place at the end of 1922. It failed to outline a clear strategy for interaction between the Russian Bolsheviks and foreign communists. At the same time, the outcomes of the Fourth Congress were crucial for further evolution of the ideology and practical activities of the Comintern. The policy of the united workers front got a broader definition as the Communist International started to recognize the threat posed by fascism.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.