Ван Юйфэй — аспирант факультета мировой политики
119991, Москва, Ленинские горы, 1
Wang Yufei — PhD Candidate, School of World Politics
1, Leninskie Gory, Moscow, 119991
В современном мирополитическом контексте резко возрастает стратегическая значимость различных форм межрегионального сотрудничества. Для их осмысления в исследованиях международных отношений часто используется теория интеррегионализма, которая, обладая значительным эпистемологическим потенциалом, в то же время отличается ярко выраженным европоцентризмом: ее концептуальное ядро и эмпирическая база основываются на анализе опыта взаимодействия ЕС или европейских стран с другими региональными организациями / группами государств. В этой связи естественным образом встает вопрос, в какой мере принципы и положения данной теории релевантны для изучения политики незападных акторов? Чтобы ответить на него, автор предлагает применить теорию интеррегионализма для анализа 25-летней истории экономического сотрудничества Китая со странами Центральной Азии (ЦА). В первых разделах статьи прослеживается развитие теоретических исследований феномена интеррегионализма, выявляются его ключевые разновидности и функциональные аспекты. На этой основе далее автор обращается к рассмотрению эволюции китайско-центральноазиатского экономического сотрудничества с начала XXI в. Показано, что с точки зрения теории интеррегионализма в истории этого сотрудничества можно выделить три этапа. В рамках первого этапа (2001–2012) Китай пытался формировать институциональные интеррегиональные экономические отношения на базе Шанхайской организации сотрудничества с участием не только стран ЦА, но и России. Иными словами, применительно к этому этапу речь должна идти не столько о китайско-центральноазиатском, сколько о китайско-евразийском квазиинтеррегиональном взаимодействии. Второй этап (2013–2022) характеризовался усилиями КНР по выводу китайско-центральноазиатского экономического сотрудничества на трансрегиональный уровень за счет прежде всего активного вовлечения стран ЦА в реализацию инициативы Экономического пояса Шелкового пути. Третий этап (2022 — н.в.) связан с началом специальной военной операции России на Украине, которая побудила КНР в целях митигации политических и экономических рисков вернуться в своей политике в отношении стран ЦА к принципам квазиинтеррегионализма, но уже без участия Москвы. Таким образом, проведенное исследование не только показало применимость положений теории интеррегионализма к изучению деятельности незападных акторов, но и позволило под новым углом взглянуть на конкретный кейс такого межрегионального взаимодействия — китайско-центральноазиатское экономическое сотрудничество. В то же время очевидна необходимость дальнейшего совершенствования методологии интеррегиональных исследований для их лучшей адаптации к различным незападным контекстам.
Various forms of interregional cooperation are of increasing strategic importance in the contemporary global political context. To conceptualize them, IR scholars often employ the theory of interregionalism. While possessing significant epistemological potential, it is characterized by pronounced Eurocentrism. Its conceptual core and empirical foundation are based on the analysis of the interactions of the European Union or European countries with other regional organizations/groups of states. This naturally raises the following question: to what extent are the principles and implications of this theory relevant for studying the policies of non-Western actors? To answer this question, the author applies the theory of interregionalism to an analysis of the 25-year history of China’s economic cooperation with Central Asian (CA) countries. First, the author traces the development of theoretical research on the interregionalism phenomenon, identifying its key types and functional aspects. Building on this, the author examines the evolution of Sino-Central Asian economic cooperation since the early 21st century and distinguishes three stages in its development. The first stage (2001–2012) saw China attempt to form institutionalized interregional economic relations based on the Shanghai Cooperation Organization, involving not only CA countries but also Russia. In other words, for this stage, it is more accurate to speak of Sino-Eurasian quasi-interregional interaction rather than strictly Sino-Central Asian. The second stage (2013–2022) was characterized by China’s efforts to elevate Sino-Central Asian economic cooperation to a transregional level, primarily through the active involvement of CA countries in the implementation of the Silk Road Economic Belt initiative. The third stage (2022–present) is associated with the beginning of Russia’s special military operation in Ukraine, which prompted China to return to the principles of quasi-interregionalism in its policy toward CA countries, though now without Moscow’s participation, in order to mitigate political and economic risks. Thus, this study not only demonstrates the applicability of the interregionalism theory to the study of non-Western actors but also provides a fresh perspective on a specific case of such interregional interaction — Sino-Central Asian economic cooperation. At the same time, there is a clear need to further refine the methodology of interregional research to better adapt it to various non-Western contexts.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.